КошЬ

Из архивов

Старые самиздатовские разговоры.

Сергей Серёгин: Ты знаешь, понравилась, как ни странно, точность описания места. Прочитав стихи, я тут же увидел ту комнатушку, в которой ты жила. А вообще, это совершенно нормальное питерское состояние, когда окна выходят на фасад противоположного дома, и солнце ты видишь один раз в сутки. Например, утром.

Ирина Чуднова: Люди, которые меня знают близко, говорят, что мои стихи - невыносимо точные, хотя в них всегда есть что-то из области "личного - герметичного" - то есть все смотрит, а иные видят. Пожалуй, каждый поэт пишет себя.

СС: Утро, которое длится весь день - это очень точное наблюдение. В пасмурную погоду (а она стоит в Питере всю весну, всю осень и всю зиму) интенсивность света не меняется в зависимости от времени суток. Вот солнце взошло, слабенько осветило улицы, и так продолжается до самого вечера, пока солнце не сядет. Если не глядеть на часы, распознать время совершенно невозможно.

ИЧ: Это я ощущала физически. Потому не просто опаздывала, а опаздывала практически осознанно.

СС: Еще понравилась некоторая "придуманность" метафор. Тутне случайно сравнивали твои стихи с ранним Маяковским. Он именно что придумавал метафоры. И это тоже очень характерно для Питера. Потому что город действительно придуман.

ИЧ: Это ощущается сразу, как только туда попадаешь. Я бы сказала, что Питер, каким я его вижу, только и может существовать в этой "нефункциональности". Вот, даже то, что в час пик могут закрыть станции метро... Для моего китайского прагматического настроя на разумно устроенную бытовую сторону это кажется совершенно сюрреалистическим. И Питер полон таким, он это "полуосмысленно" перерабатывает - не отталкивает, а включает в городской пейзаж как особенность, которую нужно принять...

СС: Питер парадоксален в том смысле, что люди живут там, где жить нельзя. И дело не только в мерзкой погоде, слякоти, сырости и ветрах. Человек не может жить внутри текста, внутри послания. Говорят, в Бразилиа жить совершенно невозможно. Я там не бывал, но хорошо знаю российские аналоги. Например, Набережные Челны. Город, который изначально строился как послание грядущим (коммунистическим) поколениям. Город-произведение. Лучше всего он смотрится в макете. Но и в натуральную величину тоже неплохо. Однако жить там тяжко. Все время ощущаешь, что этот город - не для тебя. Он - для кого-то. Для стороннего (будущего) зрителя.

ИЧ: Поэтому так хорошо и естественно представить, как по совершенно пустому Невскому скачет Медный Всадник или прогуливается памятник Пушкину. Эти персонажи, части городского ансамбля, и есть настоящие хозяева города. И между их миром и миром людей - пропасть. Сторонний наблюдатель затягивается в этот круговорот, заманивается ночным снегопадом, стуком копыт - ему уже не выбраться...

СС: Питер тоже создавался как город-послание, как Четвертый Рим, как Европа в России, как вызов Москве, как... Он вроде бы и значим должен быть не сам по себе, а в сравнении с чем-то. И конечно, в таком городе жить нельзя. Человек в нем все время должен бы ощущать себя посторонним читателем, а не хозяином. Но. Но в Питере едва ли не сразу появилась оборотная сторона. То, что за фасадом. Когда одно дело - фасад, и совсем другое - внутренности. Когда высокая словесность архитектурных украшений соседствует с грубой бранью коммуналок. Когда снаружи обитают боги, а внутри - демоны. Снаружи - искусственное, внутри - естественное.

ИЧ: Это можно было бы определить словами Демокрита: "Природа не терпит пустоты". Что-то подобное замечаешь и в современном Китае, там, где рядом с помпезными дворцами обязательно найдётся грязная лавочка - безмятежное улыбчивое лицо сидящего в противовес торжественной маске неприступности на лице часового...

СС: Вот эту двойственность, мне кажется, тебе и удалось ухватить. В этом невероятном просторе, который одновременно - жуткая теснота, действительно могут застучасть копыта внутри шкафа. Даже само соединение словечка "шкаф" со стилистикой литературного салона (когда стихи читаются с легким подвыванием и в сигаретном дыму) - очень здесь уместно. За счет этого парадоксального сцепления возникает легкая ирония. И она тоже очень важна для Питера, поскольку здесь очень любят считать себя наследниками "серебряного века", но к этому нельзя относиться серьезно.

ИЧ: Вот именно это меня - удивляет?, привлекает внимание?, причиняет дискомфорт?, в любой из моих питерских приездов. С одной стороны я склонна формализовывать явления, определяя для них названия (зачастую очень образные), определённое попадает под мою "власть" и из этого можно выстраивать жизнь и стихи, варить борщи и флиртовать с мужчинами.. С другой стороны - меня влечёт именно то, чему не сразу находится определение, потому, что в этом есть то, что влечёт к самосовершенствованию.
Вот "Межсезонье" - это моё определение для того места и времени, в которое оно написалось. Как-то представляется, день - как непрерывное перемещение утра но не столько во времени, сколько в пространстве - по латерали :) И весь дух города, как вывернутый наизнанку мешок обыденности...

СС: Понравилась четкость, ясность конструкции. Когда первая часть - это действительно увиденное краем глаза. В ней чувствуется постоянное движение. Это Питер из окна автомобиля. Или - туристического автобуса. Город как множество картинок, проносящихся перед глазами.

ИЧ: Да, так и хотелось. Я вообще люблю некоторую корпускулярность стихов, когда каждое слово имеет значание не только в связи с остальными, но и само по себе. Это, наверное, как-то связано с китайским - китаисты и по сей день спорят: иероглиф - это слово или не слово :)).

СС: И последняя часть - как итог путешествия по городу. Там и ритм другой. Там простая сумма разрозненных впечатлений превращается в интегральный образ-метафору. Очень точную и сильную, на мой взгляд, метафору.

ИЧ: Мне подсознательно хотелось этого добиться. А получилось совершенно неожиданно - всё решилось одним штрихом, я его поставила и увидела - закончено, вылилось, стало цельным.

СС: А по поводу Византии ... Это вопрос воприятия. Во-первых, Петербург изначально задумывался как Четвертый Рим, так что византийские аллюзии в нем есть. Во-вторых, византийские иконы есть и в питерских храмах, и в Русском музее. В-третьих, в питерской архитектуре можно отыскать множество византийских мотивов. В-четвертых, даже не углубляясь в конкретику, на ассоциативном уровне в имперском Петербурге можно найти множество примет, которые определяются словим "византизм" (пышность, переусложненность, закулисность etc.). Так что дело лишь в некоторых стереотипах. В традиционой системе координат, когда Москва считается ближе к юго-востоку, к Византии, а Питер - к северо-западу, к Европе. Но это не более, чем стереотипы.

ИЧ: В Питере часто попадаешь в места с совершенно другим наполнением, "не питерским", что ли, но и не московским при этом. Там вот это ни с чем не сравнимое небо в сочетании с этой вот "византийскостью" даёт особое состояние причастности к той культуре, которую мы привыкли считать русской. И от этого органичного слиния несоединимых (на первый взгляд!) вещей, которые в этом сочетании своей индивидуальности, тем не менее, не утрачивают, испытываешь подлинное просветление, какое бывает, когда удаётся совместить в себе понимание сути двух, казалось бы, взаимоисключающих вещей и явлений.
Потому убирать "византийские лики" отказываюсь напрочь. Тут ведь ещё и это сочетание цветов навевает - серый март и золото на тёплых досках...

апрель 2002г.
  • Current Mood: пустота..
  • Current Music: туман...
Очень интересная у Вас беседа получилась. жаль, нет совершенно времени присоединиться, но позже я обязательно это сделаю...
Re:
Ага :-))
Эта беседа теперь уже не торопится - всё-таки, скоро будет год, как :-))
Просто, у меня, видимо, циклический бумеранг - переживаю тень прошлого года, и отголосков всех предыдущих лет...
жить в Питере с удовольствием можно только если сумеешь его принять в себя. Иначе, конечно, он тебя съест :)
Re:
Жить на самом деле можно где угодно - лишь бы не было ощущения нарушенной целостности. :))
Ты своими постами про Питер побудила меня полазить по архивам :-)))
Да, жить можно где угодно, однако ж трудно найти еще такое место, которое вызывало бы столь радикально положительную или отрицательную реакцию.
Re:
Ну, во многом это, конечно, очарование мифотворчества. Мы мало знаем другие страны и города, может быть, какая-нибудь Венеция в этом отношении столь же замечательна...
Re:
Говорят, что Венеция, конечно, хороша, но Питер это гораздо круче =)