March 1st, 2003

КошЬ

Классика русской поэзии в китайском переводе (загадка) :)

Вот три отрывочка из переводов на китайский, выполненных 汪剑钊, стихов одного нам всем знакомого поэта. Какие это стихи? :) Материалы взяты из газетной статьи в 南方周末, автор 谭延桐, на заметку случайно наткнулась, когда просматривала новости по Ираку.

我的诗歌像是昂贵的酒
被搁放在商店里积聚着灰尘
(过去和现在都没人买!)
但它们的时辰一经会到来

(очень узнаваемо, очень верно передано содержание, но как при этом топорно!)
Ключевые слова для незнакомых с китайским:
"черёд, вино"

我知道,维纳斯是手的产品
作为匠师,我精通本行

(ритмика оригинала схвачена точно, мне хотелось бы посмотреть всё стихотворение в этом переводе)
Ключевые слова для незнакомых с китайским:
"Венера, сапожник"

你!我即使失去自己的这只手 --
哪怕是两只手!我也一定要用嘴唇
在断头台上签署:使我心碎肠断的土地 --
是我的骄傲,是我的祖国!

(верно и добросовестно, но как же отстранённо это воспринимается против сочности оригинала!)
Ключевые слова для незнакомых с китайским:
"плаха, Родина, гордость"

Попробую поискать в сети полные тексты переводов. Увы, не нашла. Зато нашла сообщение о том, что недавно в крупном издательстве вышел сборник стихов Цветаевой.
  • Current Music
    полонез Огинского
КошЬ

На тебе море, Иринка!

Мы на веранде маломишкинского дома. Ветки здоровенного ореха лезут под крышу, заслоняют солнце, за моей спиной мягко шепчутся прогорающие в печке угли - на медленном огне "доходят" борщ и жаркое, справа тянет запахом луковой шелухи и терпким молодым щавлем - надо вынести мусорное ведро, слева на расстеленном в ширину разворота газетном листе лежат вчерашние находки - черепки, костяные булавки, несколько волчьих зубов, человеческий череп и пара бедренных костей отличной сохранности - сушатся в тени, после пяти тысяч лет среди суглинков. Щенок Мухин - переродок кавказской овчарки, носится с лаем по саду, гоняет бабочек и стрекоз - с веранды его почти не видно.
Четырёхлетний Никишка, сын Галчика и Евгешки, сидит на моих коленях, чтобы повыше, макает кисточку в щербатый гранёный стакан, энергично болтает там, потом набирает жёлтой акварельки - кляксой в пол листа - солнце, нетерпеливо ёрзает попой, тянется к стакану, по дороге роняя капли густого жёлтка на гладкую дубовую столешницу. Вода в стакане жёлтая, как крашенная халявным нитролаком цыплячьего оттенка мухинская конура, Никишка озвучивает фантазию: "ш-ш-шЫ, тру-ту-ту - пАлАхоТ!" - две недели назад Галчик брала его в Таганрог - с тех пор малой у нас завзятый художник-маренист. Вода в стакане уже мутно-зелёная, а в альбоме появились небо и море, всё одним оттенком густо-синего, но разделённые линией горизонта.
Никишка вдруг разворачивается ко мне всем корпусом, коленками упирается в мой живот с такой силой, что я вынужденно отодвигаюсь прямо с табуретом, иначе не удержаться - свалюсь назад, а рыжий сынище рыжего чёрта Евгешки уставился в мои глаза своими хитрющими, зелёно-голубыми в коричневую крапинку, улыбается:
- Илинка, ты када савсем пасталеешь, у тибя будут такие малщины! - прямо на моём лице мокрой, пахнущей химическим, кисточкой щекотно ведёт долгую - от виска до виска - поперечную линию и две продольных - от крыльев носа к уголкам губ.
- И тада я на тибе зинюсь! - откидывается назад, чтобы полюбоваться делом рук своих.
- А разве на старухах женятся, Никитка? - вода на лице уже высохла, осталось только ощущение стянутой кожи.
- Они - добрыя! И ты - доблая! Ты - самая доблая! Самая-самая доблая! - Никишкины прохладные ручонки сомкнулись у меня за спиной, струйка с толстой беличьей кисти стекает под ситцевый сарафан свободного кроя, течёт по загоревшей спине, меж лопаток, теряется на пояснице.

- Н`а тибе моле, Илинка!..
  • Current Music
    по синему морю к зелёной земле..