September 22nd, 2008

нож и улыбка

Нож


- Вот кто починит ножик! - были первые слова, с которых Шэн Хао осознал себя. Тогда же в жизнь трёхлетнего мальчика вошёл сказавший их даосский монах со смешным прозвищем Персиковое Дерево. Шэн Хао запомнил его едва ли не раньше нежных глаз мамы, мягкой южной речи бабушки Ван и пропахших горячим железом и машинным маслом рук отца.
Монах приходил в рабочий квартал, полный автомастерских, мелких фирм по производству жалюзи, садовой мебели, решёток и прочего в том же роде, всегда неожиданно, но никогда не оставался незамеченным. Завидев его чёрный силуэт в дальнем конце улицы, хозяйки несли в подарок свежие овощи и фрукты, хозяева мастерских оставляли работу, чтобы поделиться с даосом последними новостями, ребятишки со всего квартала, как сорвавшиеся из-под стрех воробьи, сбивались вокруг него пёстрой, празднично галдящей стайкой. Персиковое Дерево одаривал их разной монастырской мелочью - узелками долголетия, дудочками из тыквы горлянки, амулетами, отгоняющими болезни и злых духов гуй, мо и яо, учил новым играм, смотрел прописи у школьников, рассказывал волшебные сказки самым маленьким и давал советы-притчи тем, кто постарше.
Маленького Шэна шифу часто приветствовал вопросом: "Ну, что, починишь ножик?" Мальчик был счастлив - дядя Персиковое Дерево выделял его из гомонящей стайки ребятишек, обещал тайну.
Зады "Автомастерской Семьи Шэн" занимала самая настоящая кузница - глава семьи отдавал кузнечному делу всё свободное время. С четырёхлетнего возраста сын получил разрешение входить туда. Он поначалу сидел неподвижно на высоком стуле, завороженный языками пламени в горне, неверными отблесками красного на кусках лежащего в углу антрацита, шипением воды в чане для закалки, мерными ударами молота в руках отца, которым торжественно, сладко и жутко вторило сердце. Потом, пообвыкнув, Шэн Хао стал ходить по тесному помещению, разглядывая инструменты и любуясь ловкими движениями мастера. Отец в кузне становился другим, рядом с ним совсем не хотелось ни играть, ни шалить, хотелось стать равным ему, научиться претворять огнём, молотом и водой куски бесформенного, отжившего металла, вручать им новую судьбу. В пять лет мальчик неожиданно для себя начал подавать отцу инструменты. Никто его этому не учил и не просил, но благодарный взгляд мастера, впервые обратившего в кузне внимание на сына, наполнил сердце таким восторгом, выше которого, наверное, ничего не бывает. В тот же вечер бабушка Ван рассказала сказку про пастушка Ляо и две дороги - по одной пастушок ведёт стадо, и барашки слушаются каждого слова, по другой - стадо ведёт пастушка, но к нему присоединяются всё новые и новые барашки. Шэн Хао засыпал и думал, какая же из дорог верная - ведь и послушные барашки хорошо, и преумножение стада тоже. Ночью ему приснился шифу Персиковое Дерево, он понятно растолковал смысл сказки, но наутро сон потускнел, видно, запутался в узорах изголовья старинной резной кровати.
Collapse )