КошЬ

Два эпиграфа к стихам из «Демисезонья» и рассуждения по теме

Странный это был день – 16-е марта, помню: было много солнца, помню, шли, ехали в метро, в переходах между линиями стояли на ступенях тускло освещённых эскалаторов, говорили о "там" и "тут", разглядывали рекламу, снова шли, заходили в тепло магазинов, что-то покупали "к чаю" (надо думать, выбор был безалаберным)... Льдинки подтаивали, расползаясь по серому, щербатому асфальту улиц с авиационными названиями, и мы месили талую воду, и грязь, и болтали о какой-то, "верно, монастырской" стене, и проигнорировали кинотеатр, предложенный нам в ориентиры, но больше, однако, напоминавший завод электроприборов. А потом звонили в тяжёлую дверь и долго топтались в простенках, улыбаясь радушному хозяину... Пили чай, грызли яблоки... Смотрели друг другу в глаза, разбегались...
Потом был вечер и ночь. И "комендантский час", и морозец, и ясное небо с начищенным в ювелирной лавке золотым ростком месяца, благородно просвечивавшим сквозь лёгкие чернильные облака, и под Дворцовым мостом, словно постыдные фамильные тайны, неожиданно всплывали грязные льдины с объеденными оттепелью краями...

...а ещё были фонари на набережной Фонтанки те самые, из «В сторону Летнего сада», и разговоры о провинциальных городках, об искусстве и ритуальности в разных культурах, а ещё была музыка за деревянными ставнями, в тепле студенческого кабачка, которую мы бы и не заметили, когда б нас не предупредили, что “за музыку надо платить отдельно”».
(18.04.2002 г. Тангу, Тайда)

…была ночь. А ночью увидеть на черной воде льдину - это очень неожиданно - словно увидеть приведение, ведь почти не заметно, что река движется - только шевеление чего-то внизу, под тобой, но и это ощущается как нечто очень неясное, ведь на набережной почти всегда дует сильный ветер...
Так, это появление льдин воспринималось именно как всплытие - вот, неожиданно что-то такое сероватое и бесформенное возникло в зоне твоего видения. Когда я увидела первую такую льдину, она показалась мне невесть откуда взявшейся утопленницей, эта льдина с вмёрзшим в неё лоскутом…
В Питере действительно очень много цыган.
Они постоянно встречались на ступеньках у входа в метро, например, у "Гостиного двора", "Чернышевской"... И, они как-то особенно органично вписывались в антураж - не так, как вписались бы в Москву - они сочетались с городом, возвышая его до города без корней, города-скитальца, Летучего Голландца, гондольера...

апрель, 2002, г. г. Тангу, Тайда.


Межсезонье


Конских копыт перестук
под потолком достоевского шкафа
в снежную полночь услышу.
Серое утро, Финским заливом
до дна напитавшись,
пало на ржавую крышу.
Выжало длинный подол, разулыбалось
солнечным полднем,
в трубах запело.
От лихорадки весенней сенной
расчихалось в сумерках
мокрым и белым…


13.03.2002 г.        г. Санкт-Петербург, Казанская.

 




Краем глаза (питерское)…


Небо чадит облаками,
льдинкой Нева плюётся -
город в зеркальном стакане,
терпкой оливкой зимнее солнце,
гранит и бетон,
с досОк золочёных лики
ещё византийских времён,
снежная морось,
крестиков блики,
фонарные чётки,
арки мостов,
прутья решётки,
линий рейсшины,
скрип сапогов...
Вороны на круче мусорной кучи,
месяц в разрыве тучи ярче чем тот,
на мечети,
форточка щелью халтурит,
в трамвайных прямых - ветер...
В поисках благополучья,
в стылом предутреннем свете,
от кошелька к урне,
от пирожка к сигарете,
от невезения к случаю
бродят цыганские дети…

16.03.2002 г.        г. Санкт-Петербург, Казанская.

Спасибо. Да, каждый всё видет по-своему, но всё равно есть что-то общее. Отчасти, наверное, навеянное русской литературой. Но всё-таки есть же у города душа, много всего произошло в его стенах и на его улицах, под его небом, на её берегах.
Я думаю, что атмосфера города и классикам тоже навевала что-то подобное :-)) нет ничего страшного в том, что разные люди в разные времена видят общее в одних и тех же тортуарах и набережных, мостах и проспектах. Место многое определяет, легенды чаще всего родятся именно от той атмосферы, которая сопутствует месту, особенно если это место с сильным характером, как берега Невы.