Китайская КошЬ (china_cat) wrote,
Китайская КошЬ
china_cat

Плохо струтурированный текст, помещаю его сюда с тем, чтобы не забыть дописать и привести в порядок

…Первые два дня была в нервном напряжении – решался вопрос с визой, чтобы отвлечься, пошла по музеям. Нашла любимую картину любимого художника - она висит в Гонконговском музее искусств, на третьем этаже. Простояла у неё полтора часа - на усталых к тому моменту ногах, но в медитативной рассеянности и, замёрзнув вконец, пошла в гостиничное своё заёмное "домой", на 12-й этаж сумасшедшего Chunking Mansion`а, где живут в основном бродяги со всего света - туристы, путешествующие автостопом по «странам и континентам», материковые китайцы (в меньшей степени) и особенно - выходцы из Африки, Пакистана и Индии, которые наводняют здание не только своими необъятными смуглыми телами в цветастых одеждах, но и специфическим запахом свежего пота, смешанным с дорогими парфюмерными изысками от Armani и Calvin Klein - кто знает, почему они предпочитают именно эти фирмы?
В моей гостинице условия были вполне домашними - маленький номер, правда,
хорошо обставленный весьма практичной мебелью, с компактным санузлом,
кондиционером, телевизором и замечательным окном в половину стены, из
которого открывался потрясающий вид на Victoria Harbor - главную
достопримечательность Гонконга, его визитную карточку.
Вечерами я выходила на набережную Коулуна за Музеем Искусств и
облицованной гладкой мраморной плиткой полусферой Музея Космонавтики и
Воздухоплавания, туда, где на борту огромного парапета гроздьями висят
туристы в непременных футболках с гонконговской символикой,
фотографы с цифровыми камерами, цветными принтерами и ручными обезьянками на
бутафорских цепочках, шоколадная приставучая братия продавцов поддельных
Ролексов и Омег, художники с этюдниками и старички с традиционными
китайскими шахматами, вокруг которых непременно собирается толпа зрителей.
Обогнув всю эту публику, я спускалась по ступенькам причала к самой воде и
усевшись там под табличкой "Danger! Deep 25 m", вдыхала солёный ветерок
под лёгкое чмоканье волн о ступеньки, смотрела на широкую, многоуровневую
снизку электрических огней разного цвета, упорядоченности и интенсивности то
загорающихся, то погасающих в сложном и завораживающем ритме на той стороне
пролива. Временами какой-либо кусок панорамы становился совершенно чёрным,
приобретая очертания длинной баржи или катерка, а иногда и огромного
трансатлантического лайнера, величественно проходящего по фарватеру, как
викторианский вельможа по ковровой дорожке после высочайшей аудиенции. Волны
у моих ног бились о бетон куда веселее, и я перебиралась на пару ступенек вверх,
хотя лёгкие брызги всё равно долетали до лица, оседая на нём солёными
бусинками, запутываясь в волосах вместе с каплями тропической мороси,
упавшей с неба. Потом, насмотревшись и надышавшись морем, с влажными
волосами, в парящей от влаги и телесного тепла одежде, я возвращалась в свою
комнату, чтобы после горячего душа удобно устроившись на широком подоконнике
с чашкой чёрного кофе, продолжить медитацию на вечерние огни в уютном халате и с более высокой точки обзора.
С некоторых пор я боюсь высоты, но игрушечная Nathan Road, с тысячей
вывесок на один фасад, с жёлтыми зебрами пешеходных переходов, с бесконечным
подмигиванием световых реклам и ритмичным звуковым сигналом светофоров
казалась нереальной, а потому настоящего ужаса я не испытывала, сидя на самом краю каменной доски подоконника, едва не свесив ноги "за борт", напитываясь всем этим муравейником под названием Ночной Коулун. Все шесть вечеров меня занимал дом напротив - такая же многоэтажка, постройки 60-х, как и тот, в котором я жила. Смотрела я на него и по утрам, а также днём, и в любое время, когда была свободная минутка. Фасад чуть зачернившийся над кухонными окнами, с потёками закиси железа под коробками кондиционеров, в нижней части завешенный рекламными постерами, был примечателен своей близостью - даже без всякого бинокля было чудесно видно всё, что делается в тесных квартирках - частью жилых, частью пущенных под офисы. На верхних этажах были устроены некие подобия галерей и соляриев - мне запомнился один, принадлежащий чете пожилых китайцев, которые использовали этот кусочек
пространства под некое подобие сада, огорода и оранжереи - стеллажи с цветочными горшками по правую руку, овощные "грядки" по левую, в конце узкого прохода, вдоль внешней стены дома - несколько настоящих деревьев в могучих кадках с целыми гирляндами эпифитов-орхидей, так что за ними не разглядеть, какой породы эти деревья. Старики постоянно что-то двигали на стеллажах - подсыпали земли в горшки, подрезали ветки, ежедневно рано утром собирали овощи в пузатые корзины, а
ближе к вечеру - орхидеи в картонные коробки. Дважды в день можно было
наблюдать, как хозяйка чистит на галерее с полдюжины мелких морских окуней,
чешуя от которых летит во все стороны и оседает на огромном полотнище
рекламы PEPSI-COLA, натянутом на уровне второго этажа. Подоконник, с
которого я всё это наблюдаю, моё любимое место в номере, именно из-за его
наличия комната кажется мне такой уютной и вполне приспособленной для
удовлетворения визионистских нужд постояльцев, буде у них такие окажутся.
Обедают старички в доме, поэтому я не знаю, едят ли они мясо, или только
рыбу. Девять лет китайской жизни заразили меня привычкой смотреть на всё,
что не спрятано от чужих глаз, но и сама не пожалуюсь на случайное присутствие непрошеных соглядатаев в моей жизни, если не озаботилась конфиденциальностью той или иной её стороны. Если отвлечься от старичков-огородников и посмотреть чуть вправо, то там, на такой же террасе устроен солярий и мини-спортзал, где по утрам с десяток разновозрастных людей обоего пола заряжаются бодростью и свежестью движения на весь день - судя по всему - это клерки, "работники вращающегося стула", как определяет их расхожая журналистика. Некоторые приходят вечером, после работы, сбросить усталость на тренажёрах и попрыгать под ритмичное диско видеокурса аэробики. Хозяйка квартиры и солярия - одинокая девица лет 25-ти – работает двумя этажами ниже в одном из офисов того же здания, мне хорошо видно, как ежедневно она спускается в 9:30 по лестнице на четыре пролёта вниз и начинает разбирать бумаги с рабочего стола у окна своей конторы, занимающейся продажей недвижимости, о чем, и написано прямо на транспаранте, прикреплённом к одному из подоконников с внешней стороны фасада. Дом напротив, как и тот, в котором я живу, не угловые - по моей стороне есть ещё большой ресторан, а по противоположной – историческое здание постройки конца 19-го века, на первом этаже которого находится магазин модного европейского платья «Картье». Это здание по меркам современного Гонконга невысокое - в нём всего шесть или семь этажей, с глухим серым фасадом, оживлённым гранитным выступами ниже линии окон и под крышей. Таких домов много в любом центре большого города - будь то Лондон, Кёльн, Питер, Москва, Ростов, София, Тяньцзинь или Ухань - глядя на них, ощущаешь уверенную респектабельность и долговременный расчёт их первых владельцев. Могли ли предположить эти расторопные англичане, что во время японской оккупации Коулуна из каждого окна будет кокетливо вывешен маленький белый флажок с ярко-красным шаром в центре в знак признания японской победы в короткой, 18-ти дневной компании на Квантунском направлении. Про японскую оккупацию я узнала из материалов замечательной выставки в историческом музее - более сотни снимков времён Второй Мировой, и 15-ти минутный кинофильм-хроника военных действий, как следствие, моё более глубокое знакомство со многими адресами Гонконга сороковых. Я вообще неравнодушна к старым зданиям больших городов - а в Гонконге, львиная доля очарования которого заключена для меня именно в сочетании построек разных эпох на таком тесном пространстве - особенно…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments