Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

КошЬ

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: СЯОМАНЬ (благоденствие в малом)

Когда эти стихи были написаны (май 19-го года), они казались безделицей, просто описание круглых суток в архетипических для сезона деталях, собственно в том и была задача. Но потом оказалось, что это был тихий гимн доковидному состоянию летнего города, ощущаемому не снаружи, а как бы изнутри.
Теперь я не чувствую такой полноты спонтанного растворения себя в пространстве. Зато я научилась этим растворением управлять осознанно. Не знаю, понимает ли кто-то, что я имею в виду. Да и не важно. Зато вот стихи. Можно бы к ним и фото. Но не хочется. Не теперь.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: СЯОМАНЬ (благоденствие в малом)

клякса
перезревшей шелковицы на асфальте —
ночь

собака
равновелика лаю
затопит весь мир и потонет сама, захлебнувшись
собственным эхом

на рассвете полоска ветра
раздувает горизонт
за горизонт и налево
мимо соседних домов

ветер приходит с запада
сухой ветер
приносит чёрную пыль

утром на прилавке
последняя клубника, первая черешня
в нашей столовой новый десерт —
арбузы

за стеклянными дверьми
гранат лепестки роняет, ярко-оранжевые, словно одежды
буддийского монаха

вот и он: выкупа́ет пресноводную рыбину
в ресторанчике
чтоб отпустить в пока ещё чистый прохладный пруд
(зачем? для чего? — традиция!)

солнце, крадучись, пересекает здание —
приседает пониже, вот-вот
пробьёт финальный пенальти в окна напротив

закат, час пик
дворник сметает с мостовой
останки дня

ночью все кошки — серые
ночью все — кошки

только светофор
мигает вечно-зелёным —
сломан

в полночь стихает ветер
смолкает собака
и слышно
как со всех городских шелковиц
падают перезревшие ягоды
и разбиваются вдребезги

перед рассветом
прилетят голубые сороки
расклюют тишину.

22.05.2019г. г. Пекин, Лунцзэ
小满 — малое благоденствие, восьмой из 24-х традиционных сезонов китайского календаря, в 2019-м с 21-го мая по 6-е июня.
КошЬ

СОВРЕМЕННОСТЬ: Я СТАНУ ЗВАТЬ ТЕБЯ НИНА

псориазные руки пианиста
гениальные пальцы в струпьях
лапы динозавра
нескладного древнего ящера
на белых как кость клавишах пианино
которыми допотопный он
разговаривает с пустыней
у себя внутри
поливая пространство меж звёзд
мёртвой водой
просыпая нотную грамоту как пепел
в пустоту
сочась наружу экземой созвездий
мучаясь невозможностью
выразить словом
звук запах цвет имя
выкашливая
застрявшее в пространстве между альвеол
безымянное —
неназываемое невыразимое

он
берёт разбег от фа-бемоль долетает
до космоса
а потом смотрит в её глаза —
глаза с вишнёвой поволокой
выцветшими серыми
смотрит на её шею —
шею нездешней птицы
натыкается взглядом
на что-то внутри себя
и вдруг говорит:
— Я стану звать тебя Нина!

и оба знают —
как бы она ни ответила
на этот раз
ничто не поможет
соединению неразделимого.

01.02.2019г. г.Томск, улица Кирова — гостиница «Рубин»
КошЬ

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: СЯЧЖИ (точка кипения лета: град)




ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕЗОНА: СЯЧЖИ (точка кипения лета: град)


[Пальцы в небо упёрлись,
ногти крошевом ссыпались вниз —
раскололось стекло, голубое со сталью,
на части..
1993 г. ]



I.

..не стон скалы
не отражения ветвей в небесном зеркале
не мгла, не птичий ветер, не голоса берёз —
я
делаю колодцы в облаках
неловким взмахом рук
я
раню бесчувственно-немые пальцы —
крошится и звенит стекло

но облака по серому скользят, как выстрелы
из допотопных пушек —
один, другой, а следом целый фронт —
построились свиньёй и наползают
сквозят по льду и валятся под лёд железной тяжестью
ржавеют
стекают рыжим, близится закат

небесный лёд шипит в траве как змеи
за лес кати́тся гром
саднят немые пальцы

и никогда стремится к насовсем.


II.

раскроет крылышки латунный мотылёк
чтоб чьё-то сердце стало алым маком —
раскроено навылет, на просвет
как маленькое солнце Хиросимы
как поцелуй солёный под шинелью
не первый, но единственный
цветок

горячим градом закипает лето
затмение —
схождение планет по линии земли, луны и света
на расстоянье выстрела —
смотри же, как сам собой из воздуха роится
нестройный гуд войны

как ветер милосердия крепчает

когда-нибудь, быть может
он догонит и мой висок, затылок, но
теперь
я
встряхиваю раненые пальцы —
здесь будут маки, долгим полем — маки
природа никогда не умирает

хромает ветер, угасает дождь.


III.

и больше
ничего не происходит
помимо
изначальных перемен.

21.06-07.07.2020г. г. Пекин, Лунцзэ


Сячжи (夏至) — в дословном переводе «апогей лета», летнее солнцестояние, десятый из 24-х сезонов традиционного китайского календаря. В 2020-м году с 21-го июня по 6-е июля, время, предшествующее настоящей летней жаре. В 2020 году в день солнцестояния на территории Китая можно было наблюдать кольцевое солнечное затмение.
КошЬ

..И ЛАСТОЧКА МУТИРУЕТ К СОВЕ


I.


..и ласточка мутирует к сове — чей глаз как жёлтая полоска
из-под двери, а ты лежишь на свежей простыне, тебе шесть лет:
ты мал, пуглив, безмерен и любопытен. Тени на стене рисуют
крыльев мах и посекундно меняются: ты замер беспробудно,
ты жмуришь страх, ты в доме и вовне. Ты — ветер, и колышешь
кроны ив, движением ресниц стреножишь время сторожкое,
лишь потому раним и чуток, что на долгий миг доверил сердечный
стук дверному косяку и замер ожиданьем скрипа несмазанных петель.

Она безлика, но ощутима. Смерть. Она в дому.

Пространство упирается в глаза, рождая красный отсвет на сетчатке,
клонируются тени — отпечатки совиных крыльев. Майская гроза, и та,
не заглушит их чёткий след: полночный шорох, метроном печальный —
назад тому две ночи умер дед. Сосновый гроб стоит в угрюмой спальне —
потусторонней мебели предмет. Там сладковатый обморок сирени
тревожит надзеркальный креп и забивает ноздри.

Эхо тени и тени эха —
дед был глух и слеп, и молчалив, бездвижен, недвижим, лишь
вязкий сип, надсадный голос лёгких, подсказывал, что дед пока что жив.
Босая смерть облизывала стёкла на всех часах. Сырой рассвет
день ото дня худел. Замком гремел, как тощая сиделка,
когда входило утро. Стрелка на дедовых часах умаялась вконец,
замкнув собой дыхание и боль. Ловец разжал ладонь: и загнанная
белка легла ничком в сердечном колесе.

Теперь ты учишься не доверять росе:
сирень, гроза и все, и всё вокруг тебя подыгрывает смерти. Ещё минута
и — светает.
Там что-то шаркает.. застыть? кричать? ..вот-вот!!

Но это бабушка идёт. Дверь, наконец, скрипит.

И всё в тебе мгновенно засыпает.


II.

Ты ни за что губами не коснёшься уже чужого дедовского лба.
Но первым твой ком земли ударит в крышку гроба. Отступит смерть.
Сова и ты — вы оба сочтёте ласточек в промытой вышине
над кладбищем. Поверх чужих могил. И ты почувствуешь,
как дед тебя любил: сурово, сдержанно, необычайно —
что было сил — и в отходном бреду.
Так ложечка кружится в чашке чайной и увязает в сахарном меду.

Бабуля доживёт до взрослых лет. Твоих. Уйдёт внезапно.
На кладбище соседка и сосед поедут. Там ты осознаешь: дед
не был отпет, как следует. На ватных ногах домой вернёшься.
Молод. Сед. Глядеться в толщу лет — чужих, своих, непрожитых,
нестрашных, какие есть. На завтра съешь обед, тот что был сварен
бабушкой. Домашних харчей забудешь вскоре вкус и цвет.

До той поры, когда.. Сирень. Сосна. Снята на отпуск дача на берегу
реки. Луна и ласточки. Любовь. Полоска света прорежется из-под
дверной доски. Но детские секреты рассказывать не станешь милой.
С ней меж свежих простыней так славно, так легко молчать про это,
как отсчитать по списку кораблей свою судьбу.
Гроза. Начало лета. Стрекочут насекомые в траве,
цикады и кузнечики — поэты.

..и ласточка мутирует к сове.

28-30.01.2018г. г. Пекин, Байваньчжуан — Лунцзэ
КошЬ

КОЛОДЕЦ

видишь? —
глина, ветра и тарантул забили
мой рот
до спасенья от жажды
дневной переход и тугие — как поступь, как вьюки
верблюжьи года

родниковый мой корень —
мой сокол, мой окунь —
иссяк, перебит, пересох
перетёрся в песок, стал незрячий самум
стал слюда

ни молитвы, ни сына, ни гибкой, как серна, лозы
ни жены, ни кола, ни шатра, ни межи, ни вола —
от бесплодного завтра
ни пригоршни дробной луны
ни слезы

немота и зола

и пустыня нагая молчит
между звезд
легковесно мерцает слюда
время трётся о жернов, кружит —
монотонно зудит его хорда..


..слышишь невыразимого гул? —

так во мне прибывает — живая
живая вода
и пои́т
и колышется в горле
и неисчерпаемо горло.

14-18.04.2019г. г. Пекин, Лунцзэ
КошЬ

..зелёное или синее — выбирай

Стихотворение было в составе подборки, выигравшей первое место в номинации Поэт Года в престижной китайской поэтической премии Боао в прошлом году. Ниже перевод на китайский, сделанный прекрасным поэтом, исследователем и переводчиком русской поэзии, Ван Цзяньчжао.

***

..зелёное или синее — выбирай, хочешь спичку тяни,
или монеткой сыграй, вынешь большее — меньшее
в дар бери. Что же застит глаза и мучит тебя изнутри?

Там, в вышине, в стоячей небесной волне,
в неземном вине вопль неразделённой нежности —
это звенит одна на всё небо цикада,
и губы её в крови, а сердце у райских врат:
белым крылом на закат, лазоревым на рассвет,
под правым крылом сонет, под левым Сократ.

Итак. Ты выбрал синее, мне ли тебя винить,
одевайся, пойдём хоронить вечернее солнце —
миг, и упало в траву, и теперь ты можешь присесть
и услышать свою синеву, заслушаться холодом и
тишиной до утра, чтоб увидеть, как светом морозным
живёт игра отблесков розовых и синевы, а потом
ты познаешь божественный трепет травы, осязаешь
тайное бытиё и вдохнёшь аромат зелёный её.

Вот тогда твоё сердце сорвётся цикадой звеня,
ты на полуслове проснёшься и вспомнишь меня.

1-3.12.2016 г. г. Пекин, Байваньчжуан, 24 — Лунцзэ


……绿色的或蓝色的

伊琳娜 丘特诺娃 (汪剑钊 译)


……绿色的或蓝色的——选择吧,随意递一根火柴吧,
或者玩一下硬币,掏出更大的——更小的
献给你。是什么遮住了眼睛并从内部折磨你?

那里,在高空,在天空驻停的波涛中,
在超凡脱俗的酒液中呼号无人同情的温柔——
这时,一只秋蝉冲着整个天空鸣叫,
它的嘴唇染血,而心灵在天堂的大门口:
日落时是白翅膀,黎明时分呈现青色,
右翼之下是商籁诗,左翅之下是苏格拉底。

于是,你选择了蓝色,我或许会责怪你,
穿好了衣服,我们去埋葬黄昏的太阳——
顷刻,它就落进草丛,你现在可以坐下
去聆听自己的蓝,沉浸于寒意和寂静
直到天明,为的是看见寒冷的光如何活着,
进行玫红与蔚蓝的游戏,然后啊,
你就会明白草丛神圣的颤栗,去触摸
秘密的存在,呼吸它绿色的芬芳。

到了那时,你的心飞出就像秋蝉,开始长鸣,
你在含混不清中醒来,回想起我来。

2016.12.1-3 北京 百万庄-龙泽
КошЬ

возвращаясь. ВСЁ ЖИВОЕ

Подумалось, что неправильно это забрасывать ЖЖ, всё же у него возможностей в каком-то смысле больше, чем у того же ФБ, хотя народ всё равно там. Зато по прошествии времени искать что-то удобнее здесь. Пусть стихи тоже тут будут.  Например, это. 



ВСЁ ЖИВОЕ


все стрелы словивший
сердцем единым 
безрассудно слепым
безмятежно зрячим —
ты, милосердный 
вверившийся земле
растворившийся в небе
ты
навсегда покинувший вчера 
позабывший о завтра
и потому провидящий все времена
не глазом — сердцем
в котором сошлись все стрелы
как сходятся стебли в букете
прутья в корзине
лучи в фокусе линзы
в руках у мальчишки что поджигает муравья
ползущего по деревянной скамье

сердце твоё — обуглившийся муравей
горящий дом
голосящая мать 
спрятавшийся от страха за печью ребёнок
сердце твоё — ястреб
чующий в вышине запах гари
сердце твоё — охотник
выцеливающий ястреба
готового кинуться с неба на кур
разбежавшихся в ужасе от родного пепелища

сердце твоё — 
тот
кто написал эти строки
и тот
кто их читает.

28.02-1.03.2021г, полночь                  г. Пекин, Лунцзэ
2013

Вот я и попала в "телевизор" :-)


Турнир Поэтов выпуск 37 с моим участием наконец вышел, его даже можно посмотреть, съёмка была 14-го сентября. За ходом голосования можно даже последить на сайте Стихи.ру, а если вы там зарегистрированы, можно поучаствовать до 9-ти вечера завтрашнего дня.

Надеюсь, зрителям не будет скучно, я там читаю стихи второй, первой была Даша, и она много кому понравилась. Стихи я выбрала разные, от начала нулевых и до написанного этой весной, говорят, что читаю их интересно, а некоторые даже особенно (собственно, это и есть особенные для меня стихи).

Спасибо всем: моей сопернице Дарье Стахановой, ведущей Елене Албул, критику Елене Пестеревой и тем, кто обеспечивал организационную и техническую часть передачи.

Особое спасибо Александу Спарберу, рекомендовавшему меня, и Юрию Семецкому, заметившему мою авторскую индивидуальность. Спасибо Полине Орынянской и Сергею Черскову за "Стихи по-русски", благодаря которым я встретилась со многими прекрасными людьми, без которых это событие в моей жизни не состоялось бы.

Турнир Поэтов выпуск 37.



Подборка стихотворений к Турниру, для тех, кто привык следить глазами, тут.
КошЬ

я держу себя ветром осенним (поэт -- музе)

***

я держу себя ветром осенним, дыханием ранней зимы,
я узлом километры вяжу, чтоб скрепились объятия в "мы",
улыбаясь луне в тишине, я внимаю часам, я привык:
чтобы медное солнце с рассветом вложить под язык
и тебя повстречать белоснежной Манежной зимой,
ежечасно меняю обратный отсчёт на прямой,
чтоб бумажное слово немыми губами сказать,
многомерностью смерти и жизни готов осязать,
как над полем несбывшейся битвы голодно кружит вороньё,
как по телу ветвится горячее сердце твоё.


03.11.2016г. г. Пекин, Лунцзэ — Байваньчжуан, 24
2013

Тонкая динамика

I.

знаешь, у меня всё что у всех — целюлит-седина-колит,
недовыплаканный смех, недолайканный общий вид,
лощины-морщины, цинична усмешка, крив рта уголок,
сеансы гламурных салонов туда же: невпрок-сырок,
сурок настигает, сурок бесконечный, суровый рок.
вот так постою с тобой по-над бережком-речкой-дугой,
половлю тени-блики, луч солнца над головой,
обернусь сентябрём-угрём, послежу катерки-курки,
погляжу, как мечут внахлёст сети-удочки рыбаки,
подышу тонким ветром осенним, послушаю их матерок
и пойду, пока пёрышко в небе пишет чей-то последний срок,
а потом голубиной почтой его адресату несут,
призывною повесткой-судьбой меж мозолей в ладони кладут.

придержал мои пальцы в сухой и горячей горсти —
и я слышу: у сердца металл просвистел — и уже не спасти!
помогай тебе господи-боже на долгом и пыльном пути,
и прости меня тоже, быть может сумеешь, прости!
я печаль твою кожей несу и суметь бы её донести:
не раздать, не разъять бы, на атомы не растрясти..

..сквозь трамвайный звонок, на восток — ах, позвольте, позвольте пройти!


II.

зацепиться случайно сердцем за крючок-ништячок рыболова,
смаковать макуху, макову росинку, снова-здорова,
подержать в ладонях кончики пальцев — побежалость-жалость:
да я оставлял, вот те крест, звал с собой, только ты не осталась!
нет, не осталась ты, и не сбылась, не сошлась как пасьянс, вслед не оглянулась,
покачалась с мыска на пятку, углами губ улыбнулась,
и пошла странной походкой витой, как по болотине птица,
по неметенной мостовой, по серым осенним лицам,
вдоль унылой жизни моей, в направленьи земного рассвета,
я стоял на ветру, растягивал трамвайный звонок
на невыносимый литавр конца света, разрезал свою жизнь этим
звуком на раньше и позже, чтоб когда-нибудь, через добрую сотню лет-зим,
посреди ли монгольской степи, на площади в польше
повстречать тебя вновь, на рогатину сна напоровшись
чутким сердцем седым, не щадя ни желудочков и ни предсердий.
я сто раз уходил-годил, наглотался нездешних поветрий,
я калёным железом травил, в океане солёном топил бесконечную память свою,
изворотливый, злой, гибкий вервий.

пощади меня, тонкая кость, карий глаз, мой манок, мой силок-оселок,
моя дудочка крысолова!
..только леса натянуто-сладко дрожит,
и стальной крючок сердце рвёт снова, и снова, и снова..


14-16.09.2016г. (в праздник Середины Осени) г. Ростов-на-Дону, Пушкинская, 173А


Кому длинно такое с экрана, вот тут авторское чтение:
http://samlib.ru/img/e/eudnowa_irina_wiktorowna/dd/11_4.mp3